Съемки фильма «Берлинский синдром»

20 июля в российский прокат вышел психологический триллер «Берлинский синдром» австралийского режиссера Кейт Шортланд по одноименному роману Мелани Йоостен с Терезой Палмер и Максом Римельтом в главных ролях. Мировая премьера картины о патологических отношениях похитителя-психопата и его жертвы состоялась на фестивале «Сандэнс».


Одинокая австралийская туристка-фотограф Клэр (Тереза Палмер) приезжает в Берлин, где увлеченно снимает здания в стиле ГДР-овского конструктивизма. На перекрестке она сталкивается с учителем английского языка и физкультуры в местной школе Энди (Макс Риммельт). Молодые люди бродят по паркам, разглядывают альбомы с эротическими рисунками Фалька и проводят бурную любовную ночь в квартире Энди, которая находится в заброшенном доме, в дебрях депрессивного восточно-берлинского района. Наутро проснувшаяся в одиночестве Клэр обнаруживает, что из помещения невозможно выйти, из ее мобильного вынута сим-карта, а на плече маркером выведено «моя». Сначала героиня думает, что все это недоразумение или тяжелая немецкая шутка, но вскоре понимает, что новый любовник не собирается ее никуда отпускать.

Съемки «Берлинского синдрома» проходили как в Берлине, так и в Мельбурне. Что примечательно, что снятые в Австралии эпизоды неотличимы от тех, что снимались в мрачных руинированных кварталах восточной части германской столицы.

Клаустрофобный триллер Шортланд, казалось бы, напоминает множество кинокартин о психопатах и нарастающем в замкнутом пространстве безумии: от классического «Отвращения» Романа Полански до легиона голливудских хорроров про безжалостных маньяков. Но «Берлинский синдром» — фильм со множеством подспудных смыслов и контекстов: в сюжете можно увидеть и метафору созависимых насильственных отношений между мужчиной и женщиной, основанных на гендерной власти мучителя, и сложное высказывание о травматическом психозе, так и не прошедшем даже спустя четверть с лишним века после падения тоталитарного режима. Холодная, точная, невозмутимая работа оператора Джермена МакМикинга (снявшего, в частности, выдающийся мини-сериал Джейн Кэмпион «Вершина озера») оставляет ощущение, что самые жуткие сцены насилия, возможно, остались за кадром, тем самым создавая напряжение, нарастающее ближе к финалу до почти невыносимой интенсивности.

«До конца фильма так и не проясненным остается вопрос: в какой степени вынесенный в название «берлинский синдром» отражает его стокгольмский аналог? Вызывает ли у Клэр ее заточение извращенную, но искреннюю личную связь с похитителем? Или она просто-напросто притворяется, желая только выжить?  Холодная, отстраненная игра актеров предлагает множество интерпретаций» Гай Лодж, Variety.

 Для австралийки Кейт Шортланд «Берлинский синдром» — третья полнометражная картина. Ее дебют, тинейджерская драма «16 лет. Любовь. Перезагрузка» (2004) был показан в Каннах, второй фильм – «Лоре», рассказывающий о травме только что пережившей нацизм и его крах Германии – собрал россыпь европейских кинонаград и вошел в лонг-лист «Оскара-2012». Сценарий «Берлинского синдрома» Шортланд писала вместе с Шоном Грантом, превратив многословный роман Мелани Йоостен в лаконичную историю, полную красноречивых фигур умолчания.

31-летняя Тереза Палмер, которую критики слишком часто называют копией Кристен Стюарт, снялась в массе фильмов, от зомби-мелодрамы «Тепло наших тел» до ремейка «На гребне волны». Роль в «Берлинском синдроме» — возможно, лучшая в ее карьере на сегодня: на игру Палмер опирается напряженная атмосфера ленты. Ее Клэр, о прошлом которой ничего не известно, выдает парадоксальное множество эмоций: бессильный страх, яростное стремление к освобождению, необъяснимую жалость и даже нежность к мучителю.

«Больше всего Шортланд интересны психологическое состояние и, как следует из названия картины, воинственные импульсы плененной женщины, одновременно страшно напуганной и смущенной близостью, которая развивается с ее тюремщиком» — пишет Дэвид Руни для The Hollywood Reporter.

33-летний Макс Римельт – ведущий немецкий актер с неуловимо зловещей харизмой. В «Синдроме» бэкграунд его героя чуть более ясный, чем у героини, но все-таки его жестокость неумолима, а мотивы почти непроницаемы. Римельт, между тем, продолжает съемки в упоительно хаотичном сериале сестер Вачовских «Восьмое чувство».

Фестивальная судьба «Берлинского синдрома» сложилась более чем благополучно: премьера состоялась на главном смотре независимого кино «Сандэнс», где Тереза Палмер была названа прессой одной из лучших актрис; чуть позже фильм показали в программе «Панорама» Берлинале-2017.

Интересные факты о фильме

 * В январе 2017 года «Берлинский синдром» называли одним из самых ожидаемых фильмов фестиваля «Сандэнс»

* Тереза Палмер называет свое участие в фильме одним из тех переживаний в жизни, которые изменили ее больше всего, а также самым освобождающим съемочным опытом в своей карьере

* «Берлинский синдром» — первый роман австралийской писательницы Мелани Джоостен

* За свой роман «Берлинский синдром» Мелани Йоостен получила награду Kathleen Mitchell Award for Young Writers и и была названа лучшим молодым романистом 2012 года по версии Sydney Morning Herald  (Sydney Morning Herald Best Young Novelist 2012)

В первый раз Мелани Йоостен посетила Берлин в возрасте 22 лет, когда путешествовала бэкпэкером по Европе

* Съемки фильма начались в Берлине в сентябре 2015 года, в ноябре переместились в Мельбурн, где и закончились

* После окончания съемок Тереза Палмер сразу отправилась на съемки фильма «По соображениям совести» (Hacksaw Ridge) режиссера Мэла Гибсона, получивший четыре номинации и две премии «Оскар» и три номинации на «Золотой глобус»

* Тереза Палмер считает себя поклонницей режиссера Кейт Шортланд и говорит, что мечтала работать с ней с тех пор, как посмотрела ее первый фильм

* Действие предыдущего полнометражного фильма режиссера Кейт Шортланд, военной драмы «Лоре» 2012 года, тоже происходит в Берлине

* Любимая сцена Терезы Палмер — Рождество в квартире Энди; любимая сцена Кейт Шортланд — в доме отца Энди

* Когда в 2013 году продюсер Полли Станифорд привезла проект в Канны, он имел большой успех: поступили предложения от нескольких крупных компаний. Создатели остановились на парижской компании Memento Films International, с которой Кейт Шортланд работала над своим предыдущим фильмом «Лоре». Прокатом также занималась компания eOne

* Продюсер Полли Станифорд считает «Берлинский синдром» мрачной историей любви, которая исследует сложные и опасные отношения главных героев

* Незаметной смены локаций было очень сложно достичь: все внешние съемки были проведены в Берлине, а квартира Энди снималась в студии в Мельбурне. В результате, благодаря работе художника-постановщика Мелинды Доринг и оператора Германа МакМикинга, смены локаций не видно

* Критики находят фильм похожим на ранние произведения Романа Полански

* Макс Римельт начал актерскую карьеру в девять лет

* До съемок фильма режиссер Кейт Шортланд не слышала о Максе Римельте, но, по ее словам, он идеально подошел на роль

 

Содержание

20-летняя австралийская фотожурналистка Клэр приезжает в Германию, чтобы сделать серию фотографий зданий советской архитектуры для своей книги, которую она планирует выпустить в скором времени. Но все меняется, когда в первое же утро в Берлине она встречает Энди, обаятельного учителя английского языка. Непреодолимое влечение между Энди и Клэр выливается в проведенную вместе ночь страсти. На следующее утро Клэр собирается уходить, но, к своему удивлению, обнаруживает, что входная дверь заперта. Более того, во всем доме, кроме нее, никого нет.

Клэр отчаянно пытается найти выход, но у нее ничего не выходит. На окнах — ударопрочные стекла, а на двери — засов. Клэр пытается поговорить с Энди, все еще надеясь, что это просто недоразумение. Но он не собирается ее отпускать.

В отчаянии, она срывается на Энди, и тому не остается ничего, кроме как привязать ее к кровати и уйти на работу. Однажды Клэр все же удается убедить Энди снова не привязывать ее — ведь ей некуда бежать. Приехав домой, Энди с облегчением обнаруживает, что Клэр спокойно собирает пазл. Она просит его помочь и, когда он теряет бдительность, вонзает отвертку ему в руку, хватает ключи и пытается сбежать. Но это не помогает. Энди догоняет девушку и, ударив дверью, ломает ей руку.

Проходят дни, недели и месяцы. Клэр привыкает к своему заточению. В то же время, за пределами квартиры, Энди сталкивается с Франкой, по его мнению, влюбленной в него студенткой. Кроме того, его отец настаивает на том, чтобы он встретился со своей матерью, отношения с которой у Энди складываются не очень хорошо после развода родителей.

Наступает зима. Одержимость Энди становится уже их общей одержимостью, поскольку Клэр становится зависимой от Энди не только физически, но и эмоционально. Он единственный человек в ее жизни. В надежде увидеться с Энди, Франка приходит к нему домой. Тогда Энди угрожает убить Франку, если Клэр скажет хоть что-нибудь или каким-либо образом проявит себя. Но Франка все же замечает Клэр в коридоре. Ее сильно расстраивает новость о том, что у Энди есть девушка, ведь она считала, что нравится ему.

После очередной вспышки ярости, Энди уходит домой к отцу, оставляя Клэр одну. Она начинает сомневаться, вернется ли он когда-нибудь. Проснувшись утром, Энди обнаруживает, что его отец умер. Он остается в его доме и проводит несколько дней наедине с бездыханным телом отца.

Когда же он, наконец, возвращается в свою квартиру, все, казалось бы, встает на свои места. Они с Клэр снова вместе, как эмоционально, так и физически. Наступает Рождество. Энди решает пригласить Клэр на прогулку по зимнему лесу. По пути они встречают двух мальчиков, и Клэр понимает, что это ее шанс позвать на помощь. Однако языковой барьер мешает девушке, и попытка снова оказывается неудачной.

Накануне Нового года Энди отправляется на вечеринку к своему коллеге. В это время Клэр пробирается в комнату, которая все это время была закрыта, и обнаруживает там странное массажное кресло и альбомы, заполненные ее фотографиями. Среди фотографий, Клэр находит снимки другой девушки, так же, как и она запертой в этой квартире. Клэр понимает, что, если ей не удастся выбраться отсюда — ее судьба предрешена.

Одержимость Энди доходит до того, что он убивает бездомного, попытавшегося освободить Клэр. Тогда ей становится ясно: ее время на исходе. Нужно срочно действовать. В то же время, Энди находит в газете статью о пропаже Клэр, что приводит его в ярость. Он говорит, что собирается провести в квартире дезинфекцию. Клэр снова понимает, что ее жизни угрожает опасность. Теперь она уже окончательно уверена в том, что ей необходимо бежать, пока еще есть время. В отчаянии, она пытается выстроить новый план побега. Во время приготовления ужина, Клэр намеренно обжигает руку. И пока Энди уходит в ванную, чтобы принеси мазь от ожога, она роется в его учебнике. На следующее утро, Франка обнаруживает в этом учебнике пугающую фотографию Клэр и понимает, что девушке угрожает опасность.

Франка вспоминает, что однажды видела Клэр в квартире Энди. Она сразу же бросается к нему домой и освобождает Клэр. Но они не успевают сбежать — как раз в это время домой возвращается Энди. Скрываясь от него, девушки прячутся в квартире на верхнем этаже. И как только Энди решает, что уже поймал Клэр, она запирает его в квартире и сбегает.

Мы видим, как Клэр уезжает из Берлина на такси. В первый раз с тех пор, как Энди запер ее в своей квартире, она снова на свободе. Ее прошлое осталось позади. Впереди — новое будущее.

 Интервью с создателями фильма

 Тереза Палмер о работе над фильмом

 О чем, как вам кажется, эта история?

Это исследование динамики отношений между двумя людьми. В ней также затрагиваются темы любви, страсти, контроля, чувственности, одиночества, страданий и развития.

Что вас больше всего привлекло в этой истории?

Мне очень нравится Клэр, как персонаж, нравится исследовать ее несовершенства, ее темные стороны и, наконец, ее осознание того, кто она есть. Я никогда раньше не играла такого замкнутого и закрытого персонажа, так что для меня это было очень непросто, но в то же время невероятно интересно. Хотя, больше всего остального, в этом проекте меня привлекла работа с Кейт Шортланд. Я ее поклонница еще с тех пор, как в первый раз увидела 16 ЛЕТ. ЛЮБОВЬ. ПЕРЕЗАГРУЗКА. Все эти годы я мечтала поработать с ней.

Как вы готовились к роли Клэр?

В основном, мои приготовления проходили на репетициях с Кейт и Максом. Мы разбирали каждую сцену, наполняли ее своими интерпретациями и видением персонажей, а затем вместе ее переписывали. Мы нашли несколько по-настоящему глубоких и отчаянных качеств в этих персонажах. И только когда мы почувствовали, что исследовали все их грани, мы были готовы к съемкам.

Расскажите нам о работе с Кейт Шортланд.

На данный момент она мой любимый режиссер из всех, с кем мне довелось работать. Она точно знает, как подчеркнуть аутентичность персонажей. Именно это интересует ее больше всего. Мне так нравится, как она радовалась привычкам, которыми мы непроизвольно наделяли наших героев: например, грызть ногти, поправлять волосы, как-то по-особенному двигать ногой и т.д. Для нее было чрезвычайно важно запечатлеть эти моменты, как неотъемлемые части характера персонажей. Я никогда еще не работала с режиссером, который все в мире видит словно в первый раз.

Расскажите нам о работе с Максом Римельтом.

Мне невероятно понравилось работать с Максом. Нам пришлось научиться по-настоящему доверять друг другу, даже, можно сказать, потеряться друг в друге. И я чувствовала, что он создал для меня некое безопасное пространство, в котором я могла беспрепятственно изучать все стороны характера Клэр. Макс очень щедрый актер. Энди, в его исполнении, получился очень сложным и пугающим.

Какую сцену из фильма вам больше всего понравилось снимать?

Рождественскую сцену. Я играю на аккордеоне, мы обсуждаем наши отношения, в то же время, Клэр отчаянно пытается найти в Энди хоть что-то человеческое, что-то, что поможет им сблизиться. Эта близость – ее спасение, поэтому это настолько тонкая сцена. Клэр не может сильно на него давить, но в то же время, ей нужно быть смелее, чем обычно, ведь она чувствует, что ее время на исходе. Мне очень понравилось экспериментировать с этой сценой.

Какая сцена показалась вам наиболее трудной и почему?

Наибольшей трудностью для меня, скорее всего, было найти правильный баланс между прорывающимися эмоциями и их контролем в сцене, когда Энди приходит домой после того, как я осознала, что он не собирается меня отпускать. Я должна была быть уверена, что попадаю в правильные эмоции, ведь Клэр все еще надеется на то, что ей удастся выбраться, она настроена на выживание. Это тоже нужно было учесть.

Что вы думаете по поводу перемещения съемок между Берлином и студией в Мельбурне?

Это было здорово! Было приятно чередовать натурные и павильонные съемки. Все сцены, снятые в Берлине, были связаны с нашим знакомством, и именно с них мы и начали. Получилось довольно органично, что как раз в это время мы с Максом еще узнавали друг друга. Это сработало и для самого фильма. К тому времени, как мы приехали в Мельбурн, мы уже очень хорошо друг друга знали, так что нам было легче снимать более интимные сцены.

Интервью с режиссером Кейт Шортланд

О чем, как вам кажется, эта история?

В «Берлинском синдроме» показана история девушки, которая отчаянно пытается найти для себя лучшее, более культурное место, чем «перевернутая» Австралия. Она хочет переродиться и стать художником. Она надеется, что Берлин смоет с нее зловоние провинциального Брисбена. Но, как и многие из нас, она не понимает, что даже в самом обычном, простом и повседневном может таиться своя магия. В Энди она видит свой европейский идеал. Он пленил не только морально, но и физически. Для него она сосуд, который он наполняет своими фантазиями.  Его не интересует реальность. Они оба выбрали друг друга, потому что они полностью соответствуют своим воображаемым идеалам. Но Клэр не нужна жестокость, ей нужна любовь и вдохновение. Она жаждет любви. А он жаждет контроля.

Что вас больше всего привлекло в этой истории?

Меня очень заинтересовали герои и то, как они буду вести себя в экстремальной ситуации.

Клэр одержима деталями. Для нее они важнее всего на свете. Для того чтобы выжить, она выходит за пределы своей физической оболочки и буквально становится своим разумом. Изначально она очень хрупкая и застенчивая, но со временем становится сильной и изобретательной. Ей кажется, что все вокруг так непонятно и нелогично. Постепенно она понимает, что может умереть. Это также приводит ее к осознанию красоты того, от чего она бежала: ценность семьи и места, где она родилась. Она, своего рода, гипертрофированная версия многих из нас: сначала мы отвергаем наше детство и то, откуда мы родом, но потом мы учимся ценить это. По мере фильма, ее настрой несколько раз меняется: она борется за свободу, живет в страхе и свыкается со своей участью. Но как только Клэр чувствует близость смерти, от ее смирения не остается и следа. В конце она снова начинает бороться.

Меня всегда интересовали социопаты, поэтому меня заворожил персонаж Энди: его жизнь настолько двойственна! Он может скрывать свои опасные потребности и изменяться. Оба главных героя перерождаются. Меня поражает мысль о том, что под твердой оболочкой наших тел мы текучи и изменчивы. Клэр перерождается из-за необходимости, ей приходится наблюдать за Энди, слушать его, правильно реагировать. Все ради того, чтобы выжить. Энди перерождается, скрывая от общества себя настоящего. Учитель английского языка, который мечтает о своей совершенной женщине, но затем решает запереть ее рядом с собой навсегда, сделать ее идеальной ученицей, полностью подчиняющейся его воле. Таким Энди сделало окружение, в котором он вырос: родившийся в ГДР, этой сомнительной утопии, мальчик, скучающей по своей матери и, возможно, одновременно ненавидящий ее за то, что она его оставила.

Какие темы вы исследуете в фильме?

В этой истории переплетено множество самых разнообразных тем: секс и насилие, идея власти, а также идея создания и перерождения. Оба главных героя пытаются сбежать от так наскучившей им обыденности. Сначала Клэр жаждет близости, затем свободы.

Энди жаждет совершенства. Он хочет претворить в реальность свои мечты об идеальных отношениях и ради этого он готов на многое. Но когда Клэр, его игрушка, наскучивает ему, он жаждет избавиться от нее, заменить чем-то новым. А жестокость и убийство – это всего лишь побочные эффекты достижения его цели.

Как выглядел процесс подготовки к съемкам?

Я очень долго работала над сценарием. В Берлине, я тесно сотрудничала с Францем Роденкирхеном. Он великолепный сценарист и редактор, к тому же, он меня вдохновляет. Я работала с ним над «Лоре». В это же время Полли, наш художник-постановщик Мелинда Доринг и я исследовали Берлин, чтобы найти подходящие места для съемки. Все это нам очень помогло в дальнейшем. В Восточной Германии нам все попадались эти велотренажеры и беговые дорожки в пустых комнатах с унылыми обоями. Мне понравилось одиночество их формы, казалось, эти странные железки мечтают так о многом. Идеальное тело, идеальный разум. Но они забыты и потеряны. Тогда у меня родилась идея с массажным креслом для Энди. Мне очень понравилось снимать эту сцену с ним: эта вибрирующая масса черного винила очень впечатляет.

Мы достаточно долго репетировали с актерами в Берлине, а потом вернулись в Мельбурн. Разбирать возникшие у нас идеи и работать над сценарием было непросто, но это очень воодушевило нас. Актерам удалось установить особую близость со своими персонажами. Все это очень сплотило нас. Целый день мы работали с хореографом Даниэль Микич над постановкой сцен жестокости и секса, продумывая, как актеры могут перевоплотиться в своих героев, при этом не осуждая их. Просто чувствуя. Это был один из лучших дней на съемках, она так многому нас научила. Она постоянно спрашивала: «Почему? Почему он сделал это? Почему она так пошевелилась?» Нам было необходимо вернуться назад к инстинктам.

Где проходили съемки и как долго они длились? Что вы можете сказать о съемочном процессе, в целом?

Мы снимали в Берлине и Мельбурне 6 недель. Это было непросто, потому что мы были ограничены по времени, и нам нужно было часто передвигаться с места на место. К счастью, нам все удалось. Всё благодаря нашим замечательным командам в обоих городах. Все очень хорошо потрудились, чтобы этот пазл из двух стран, притворяющихся одной, в конечном итоге сошелся.

Мы с Полли Станифорд прекрасно понимали, что съемки в двух странах – это дело нелегкое. Изначально я боролась за то, чтобы все съемки прошли в Берлине, но, в конечном счете, прислушалась к совету Полли. И не зря, съемки в студии Мельбурна прошли как нельзя лучше. Студийные декорации лучше помогали нам сосредоточиться на работе. В студии мы работали с Максом и Терезой три недели и снимали все сцена по порядку.

Какая ваша любимая сцена в фильме?

Одним из самых ярких моментов для меня стала съемка дома отца Энди. Мне кажется, это одно из моих любимых мест. Мы даже подружились с его хозяевами. Его родители построили дом перед самым началом Второй Мировой Войны. Он постоянно рассказывал нам о своем чудесном саде и коллекции керамики.

Мне всегда нравились натурные съемки, так что сцена в лесу – тоже одна из моих любимых. За весь день только одна локация – красота!

Еще мне понравилось снимать рождественскую сцену, где Клэр говорит о доме. Мы не так много репетировали этот диалог, поэтому он показался для меня очень свежим и живым. Клэр в этой сцене одновременно хрупкая и сильная. Энди ненавидит ее за то, что она показывает ему, что она тоже живой человек, за то, что она рассказывает ему свою историю. Это заставляет его осознать, как он одинок. Именно тогда он решает убить ее.

Не могу не отметить, что работать с Германом МакМикингом – одно удовольствие. Он поразительно умный и спокойный человек. Он ничего не боится и всегда готов идти на риск.

Расскажите нам о работе с Максом и Терезой.

Макс и Тереза – прекрасные люди. Они оба хотели создать что-то максимально честное, настоящее. Я очень их полюбила. Мы могли позволить себе быть ранимыми рядом друг с другом, чтобы нам удалось тщательнее изучить персонажей, не пытаясь произвести друг на друга впечатление. Как и многие другие режиссеры, мне хотелось, чтобы они чувствовали себя достаточно комфортно и перестали пытаться играть, а вместо этого стали своими героями. Мы много смеялись. Они невероятно поддерживали и уважали друг друга, что радовало меня каждый съемочный день. В конце съемок они подарили мне очень красивый браслет с гравировкой “meine,” что значит «мой» — это строчка из фильма. За время съемок мы все подарили друг другу частичку себя.

Интервью с продюсером

О чем, как вам кажется, эта история?

«Берлинский синдром» — это история-предостережение о любви и отчаянных мерах, на которые люди готовы пойти, чтобы суметь удержать ее. Это, по сути, очень мрачная история любви, в которой исследуется одержимость и одиночество, которые так легко найти в чужом городе, полном незнакомцев, и в квартире, которую делят два человека. Это волнующий, пьянящий и гнетущий триллер, который непременно заставит вас усомниться во всех принятых решениях и задуматься над тем, кому вы можете доверять.

Что вас больше всего привлекло в этой истории?

Как только я прочитала роман, я сразу увидела в нем большой потенциал для киноадаптации. Это напряженная, драматичная, выразительная, удивительная и свежая история с уникальной экспозицией. Кроме того, ее действие очень ограничено в пространстве: большая их часть разворачивается в квартире Энди. Мне показалось, что этот проект можно реализовать довольно быстро. Меня привлекли необычные взаимоотношения между главными героями – сложность, опасность и напряженность их союза. Мне также понравилось место действия – Берлин чудесный город с богатой историей и темных прошлым. Его история выступает, своего рода, метафорой для всего, что происходит в квартире Энди. Как и стена, так долго разделявшая город, стены его квартиры смыкаются за Клэр, заставляя ее чувствовать себя беспомощной. Словно она не может выбраться из смертельной ловушки, в которую она попала, сама того не заметив.

С чего вы начали вашу работу над проектом?

Я выбрала эту книгу в 2011 году и сразу же договорилась с Шоном Грантом, что сценарий к фильму писать будет он. На тот момент Шон только что выиграл Премию австралийской академии кинематографа и телевидения за свой сценарий к «Снежному городу». Я восхищаюсь его способностью привносить красоту даже в самый темный материал. Затем я отправила Кейт Шорланд первый вариант сценария и книгу, так как очень хотела, чтобы она присоединилась к нам. Я знала, что нам был нужен невероятный режиссер, чтобы возглавить проект. Кто-то, способный очень близко работать с главными героями и придать этому жанру эмоциональность и чувственность. К счастью, Кейт понравился материал, и она приняла мое приглашение. Присоединение Кейт в качестве режиссера означало, что в нашем проекте вместе сошлись признанный критиками режиссер и, по сути, коммерческий материал, что создало очень заманчивое и оригинальное предложение для продажи и проката. Когда в 2013 году я привезла наш проект в Канны, он имел большой успех: нам поступили предложения от нескольких крупных компаний. Мы остановились на парижской компании Memento Films International, с которой Кейт работала над своим предыдущим фильмом «Лоре». Прокатом также занималась компания eOne.

Шон, Кейт и я очень плотно работали вместе на стадии разработки фильма. На этом этапе мы получали финансирование от компании Screen Australia. Мы постоянно вместе обсуждали и редактировали сценарий. На завершающей стадии, Кейт еще больше вовлеклась в процесс и до начала съемок внесла в проект новые правки.

В апреле 2015 года мы получили финансирование от компаний Screen Australia, Film Victoria, Fulcrum Media Finance, DDPStudios, Memento и eOne и уже в сентябре начали съемки.

Что вы думаете по поводу перемещения съемок между Берлином и студией в Мельбурне?

Это было непросто. Мы сняли все натурные съемки и откровенно немецкие локации в Берлине, а затем уже в Мельбурне, в студии компании Docklands Studios, построили квартиру Энди. Но все внешние съемки квартиры, включая двор и вид из окна, были тоже сняты в Берлине. Незаметности перемещений локаций было нелегко достигнуть, но это было очень важно для нас. К счастью, у нас была невероятная команда художников, которую возглавляли Мелинда Доринг, наш художник-постановщик, и великолепный оператор Герман МакМикинг. В итоге, смены локаций не было видно, но для этого потребовалось очень много планирования и работы. Нам также повезло работать с прекрасной командой художников спецэффектов из DDP Studios.

Как проходил кастинг актеров?

В «Берлинском синдроме» два протагониста, сталкивающихся друг с другом на фоне сильного и пугающего сюжета. Мы знали, что нам потребуются два фантастических актера на роли Клэр и Энди – весь фильм должен был строиться вокруг них.  Кроме того, мы должны были на 100% верить их взаимоотношениям и также остро чувствовать весь ужас ситуацию, в которую попала Клэр. В отличие от многих триллеров, мы раскрываем персонажа Энди – рассказываем о его работе, семье, прошлом и постепенно начинаем понимать, почему он стал таким. Нам очень повезло с Терезой и Максом: им удалось с невероятной точностью воплотить в жизнь своих героев как физически, так и эмоционально.  Они очень изменились ради своих ролей. И после долгих репетиций с Кейт они избавились от своего эго, тщеславия и всех предубеждений и полностью обнажили себя. В Берлине на кастингах на роль Энди мы работали с Аней Дирберг, а в Сиднее, отбирая актрису на роль Клэр, — с Кристи МакГрегор. Мы просмотрели большое количество актеров. Тереза и Макс поразили нас своей игрой, и затем они прекрасно сработались во время съемок. Я благодарна судьбе за то, что нам удалось подобрать таких прекрасных актеров на главные роли. Они превзошли все мои ожидания.

Какая ваша любимая сцена в фильме?

Я думаю, это сцена, когда Энди возвращается домой и обнаруживает, что в его квартире все перевернуто. Клэр, наконец, осознала всю серьезность ситуации, но она все еще надеется договориться с Энди. Это невероятно эмоциональная сцена: Клэр изо всех сил пытается убедить человека, которому она доверяла, отпустить ее. Но уже очень скоро она понимает, что он совсем не тот, за кого она его принимала. Еще мне очень нравится их первая встреча на улице. Она очень близка к сцене из романа, и мы все можем увидеть себя в главных героях. Обаяние и соблазнительность прекрасного незнакомца в чужом городе. Обещание чего-то волнующего, зарождение новых отношений. Это счастливая и радостная сцена, которая так точно отражает все краски и оживленность Кройцберга, района, в котором мы сняли эту сцену.

Что показалось вам наиболее сложным во время съемочного процесса?

У нас, как всегда, было очень много планов, но не столько времени и финансов, как нам бы того хотелось. Было довольно сложно снимать в двух странах, но мы работали с невероятно талантливой командой, что очень помогло нам.

Интервью со сценаристом Шоном Грантом

О чем, как вам кажется, эта история?

Мне кажется, «Берлинский синдром» рассказывает нам о многих вещах, будь то бесконечный поиск смысла жизни и родственной души, или разрушительные последствия прошлого, которые могу настигнуть вас, если вы позволите этому случиться. Кроме того, я хотел затронуть тему одиночества и изоляции, которые я всегда ощущаю по время путешествий, несмотря на то, что меня постоянно окружают люди.

Что вас больше всего привлекло в этой истории?

Меня сразу же привлек роман Мелани, он очень красиво написан. Еще в то время, я наблюдал расставание одной пары, и мне стало интересно попытаться показать разрушение отношений. Ситуацию, когда один человек хочет вырваться, но второй отчаянно цепляется за надежды о том, во что эти отношения еще могут перерасти.

Как вы подошли к адаптации романа? Что показалось вам наиболее трудным?

Как и с любой адаптацией, я постарался передать настроение и душу источника, не ограничивая себя исходным сюжетом и персонажами. К счастью, автор романа поддержала мою идею «раскрыть» ее работу и внести в нее мои идеи, убеждения и темы, чтобы создать из этого по-настоящему достойный сценарий.

КОММЕНТАРИИ